Old Equestria

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Old Equestria » Окрестности мелких городов » Змеиный тракт


Змеиный тракт

Сообщений 1 страница 30 из 72

1

http://s7.hostingkartinok.com/uploads/images/2015/01/94f88678d81d9757f5a304f95168ca9e.png

0

2

<--- Портовый городок Поплавец
     Какие интересные выражения... Что, прям целая стая и туда?! Это анатомически возможно вообще? Хм. Ну зато ясно — такой способ пробуждения Солеру понравился.
     — Между прочим, она тебя охраняла. Наверное. Я не знаю, хочешь, сам у неё спроси! Рта-то у неё нет, чтоб ответить. Захотелось ей так, с тобой рядом полежать. Так что бесполезно ругаться. Пошли уж. Мы пристали.
     Поселение у берега находилось в точке у основания длинной горной тропы, под названием Змеиный тракт. Что это за тракт и действительно ли там водятся змеи, шаман не знал. На картах это как-то редко пишут. Однако эта дорога должна была провести северян сквозь горную гряду, тянущуюся сквозь весь материк, и после этого они оказались бы уже на территории Эквестрии, куда и направлялись.
     Протрезвевший и умытый Шэд в сопровождении своей верной куклы осторожно спустился мимо вяжущего какие-то узлы юнги по покачивающимся сходням и осмотрелся. Да уж, невесёлое место. Очень маленькая пристань, всего на два-три корабля, тихий порт, никакой тебе суеты. Унылые грузчики с пачками ящиков на спинах целенаправленно куда-то тащились, суровый торговец что-то обсуждал с капитаном корабля, который и привёз северян, и каждый в этой гавани имел при себе оружие. Шэд даже почувствовал себя немного не в своей тарелке, у него-то даже ножа на поясе не висело. Но не отчекрыживать же шипованную ногу Маруси, честное слово! Даже вездесущих в портах жеребят не было видно! Это настораживало сильнее, чем даже вид некрупной пегаски с мечом длиной с её саму.
     И, похоже, выход в порт двоих северян не заинтересовал почти никого. Ни какой-нибудь пошлины за прибытие, ни банальной регистрации. Все, казалось, были слишком заняты тем, чтобы тихо делать своё дело, и не пялились по сторонам. Единственным исключением стал молодой земнопони-льехо, лениво привалившийся к стене дока и с видом землевладельца оглядывающий порт. Его взгляд быстро зацепился за относительно яркую шкуру шамана. Идущие рядом Маруся и Солер тоже попали в цепкие когти его внимания, этих сородичей он видел впервые, а братьев-северян он вообще видел нечасто. Сплюнув на землю, он скользнул куда-то в проулок между доками, в условный центр поселения.
     — Хорошо всё-таки, когда под копытами земля не качается, а! — обратился шаман к товарищу. — По карте нам на восток. Только где тут восток?..
     Солнце было где-то над доками. Можно было предположить, что на восток — это дальше, сквозь поселение, но тут Шэд больше доверял своему другу-охотнику. Уж он-то точно умеет ориентироваться по солнцу и звёздам. Хотя звёзды уже не разглядеть, но это не отменяет умение ориентироваться! Наверное.
     — Во всяком случае, нам надо найти горы и идти сквозь гряду. Заодно и посмотрим, почему тракт змеиный, а не ящеричный. Пошли в город? Перекусим, да и узнаем, где выход на тракт.
     С пристани не было видно ни одной вывески, похожей на трактирную, сплошные доки и склады. Нужно было углубляться в поселение.
     — А там, глядишь, и проводника найдём. Всё подмога в дороге. Маруся-то мест здесь не знает, не проведёт нас. Правда же?
     Кукла не среагировала на вопрос, и шаман предпочёл считать, что отсутствие отказа это согласие.

0

3

<---- Портовый город

Красноперый капитан в соразмерных долях неприязни и отвращения щелкнул клювом, неодобрительно поглядел на взъерошенную фигуру проснувшегося в полном недовольстве заказчика и ткнул крылом вперед. Отсутствие желания и сил устраивать разборки на узкой палубе корабля со всей командой и капитаном вылилось для охотника полноценным пинком, чтобы оторвать взгляд от товарища и, оглянувшись, убедиться в собственной погрешности. Активные крики и ругательства работников пристани, разговоры осевших в порту матросов и звон колоколов одного из пришвартованных кораблей. Над парусами в плавном полете закружили чайки, понадеявшиеся на разбросанный по палубе улов.
Тенебрис сплюнул в море и вытер потрескавшиеся губы копытом.
Наконец-то.
Несмотря на прекращение качек на волнах настроение не улучшилось и даже не пошатнулось в сторону привычного состояния. Море отвратно влияло на привыкшего к твердой почве единорога, отвратно влиял морской воздух. Но еще хуже влияло полное сомнительности портовое поселение. Сомнения вызывали на смех всем мастерам Добреца сколоченные из хилых деревяшек дома, щели которых напоминали убежище крыс. Сомнительными казались тихие и злые смешки, доносившиеся из окон дальних домов, где прохлаждались у дверного проема несколько хмурых бродяг.  Сомнения вызывали встречные моряки, работники и простые жители, у каждого из которых минимум за пояс был убран кинжал. У некоторых представителей местного населения Солер обнаружил оружие, устрашающее по одним только рассказам о последствии соприкосновения острых сторон с незащищенными участками тела. Зализать такие раны без ужасных шрамов нельзя было даже при помощи магии. Сомнения вызывал так быстро подоспевший к красноперому капитану торговец, который тут же начал обсуждать дела не забывая осматриваться в поисках слишком любопытных ушей. Наибольшие сомнения вызывала затаившаяся в воздухе опасная тишина, прикрытая полным отсутствием ярко выраженного внимания к двум только что прибывшим персонам и кукле,  на которую обычно в ужасе глядит все трезвое окружение. И все-таки Солер чувствовал это скользящее по всей спине холодное прикосновение взгляда.
Хорошо. Да только точно не тут,  — сухо пробубнил единорог.  — Я бы предпочел покинуть это поселение как можно быстрее, но ты прав. Без знающего проводника мы до Эквестрии еще несколько дней добираться будем. А запасов нет,  — он облизнул высохшие губы и магией наклонил рукоять топора для быстрого хвата и выпада.  — Так что выхода нет. Пошли в город. И напомни в следующем походе в какое-нибудь Богами оставленное место купить тебе хотя бы кинжал.

Отредактировано Solaire Tenebris (21-11-2016 00:56:28)

0

4


     — Зачем мне кинжал? У меня есть молоточек. И долото. Ими удобнее резать.
— Шэд бодро зашагал вперёд, вглубь города. — А от зверушек всяких Маруся прикроет. Она у нас смелая.
     Когда к лесным прогулкам шамана на родине присоединился Солер, Шэд поснимал с куклы большинство клинков, которые она использовала для диалога с дикими животными и прочими тварями северных равнин. Однако даже того комплекта, что есть на ней сейчас, будет вполне достаточно, чтобы прикрыть остальных, в случае чего. Если ей самой захочется, конечно.
     Пройдя мимо доков и складов, северяне попали на городскую площадь, довольно маленькую, но на первый взгляд по ней так и не скажешь, что у этого города столь дурная репутация, что даже льехо с далёкого севера про него наслышаны. Аккуратные домики по краям площади, судя по вывескам — таверна, она же игорный дом, рядом лавка бакалейщика, сбоку от неё магазинчик местного кузнеца и плотника, видимо, зарабатывающего срочным ремонтом кораблей. Странно, что его точка стоит не прямо у пирсов. По другую сторону располагалось большое здание "байцовского клуба", именно так, через "а". И чуть вдалеке виднелся небольшой массив жилых хижин, по большей части одноэтажных и деревянных.
     Посреди площади возвышался деревянный, не слишком аккуратно сколоченный помост. Наверняка, когда требуется, на нём монтируют виселицу. Или трибуну для проведения аукционов или любого другого мероприятия в городке. И сейчас на помосте как раз что-то происходило.
     На импровизированной сцене разыгрывали представление артисты, скорее всего, бродячие, ибо Шэд сомневался, что в таком городке будет базироваться какая-то постоянная труппа. Кажется, представление было бессюжетным и скорее ближе к цирковому номеру, чем к театральной постановке. Зрелище было впечатляющим — на закреплённых на сцене шестах и перекладинах взмывали вверх бескрылые акробатки, словно вдруг научившиеся летать, а между ними в опасной близости обменивались стальными снарядами жонглёры кинжалами. Острые клинки взлетали в воздух, словно силясь повторить пируэты акробаток, всякий раз расходясь с их беззащитными, нежными телами на считанные сантиметры. Аккомпанировало зрелищу двое единорогов странного вида — одинакового окраса, оба бледно-зелёные с белыми гривами, заплетёнными не то в тонкие косы, не то в дреды; оба они двигались фактически синхронно, прикрыв глаза, кивали головой, а палочки, окутанные сиянием магии, ритмично ударяли в небольшие барабаны рядом с ними, причём иногда музыканты обменивались палочками подобно жонглёрам.
     Очевидно, представление уже шло к завершению, барабаны задавали всё более агрессивный и злой ритм, над сценой в дикой, первобытной пляске сплетались в полёте тела танцовщиц и сталь клинков, всё быстрее и быстрее... И вот ритм выходит на крещендо, один из жонглёров вместо того, чтобы вновь подбросить навесом кинжал партнёру, резко разворачивается и рваным, изломанным движением швыряет сталь ему прямо в голову. Толпа издаёт синхронный вздох, но второй жеребец-жонглёр таким же внезапным рывком делает выпад вперёд, отбивая нож вниз, где он вонзается в доски сцены и ещё несколько секунд вибрирует от вложенной в бросок силы.
     Не успевает ещё утихнуть звук дрожащего клинка, как жонглёр с громким лязгом отбивает ещё один летящий в него клинок, а затем ещё и ещё. И когда зрителю уже кажется, что всё обойдётся, что мастер-артист отобьёт все ножи, последний кинжал он отбить не успевает! Серой молнией сталь достигает морды пони, своей инерцией опрокидывая его назад, на спину. Барабаны замолкают на особо мощном ударе, так, словно музыканты просто прорвали натянутую кожу.
     Кажется, жонглёр умер мгновенно. Но вот его копыто дёргается, нащупывает опору под собой. Слегка пошатываясь, он встаёт и высоко поднимает голову, демонстрируя зрителям зажатый в зубах пойманный клинок. На лезвии поблёскивает несколько капелек крови, но умирать артист явно не спешит. Рядом с ним в красивом танцевальном па приземляются на доски обе акробатки, и все четверо артистов кланяются публике. Та отзывается одобрительным топотом, а из-за помоста выскакивает юркий единорог в шляпе на макушке и со шляпой в зубах, и начинает вилять среди зрителей, собирая монетки за представление.
     В какой-то момент он подошёл и к друзьям-северянам, озорно зыркнув из-под полей головного убора и, выпустив шляпу из зубов в магическую хватку, задорно провозгласил:
     — Коль понравилось выступление, будем благодарны угощению! Хоть не принимаются конфеты, киньте в шляпу звонкие монеты! А...
     Реплика шляпника внезапно оборвалась, он заметил стоящую рядом Марусю и буквально прикипел к ней взглядом. Шаман насторожился. Установилось неловкое молчание. После примерно полуминуты разглядывания куклы, единорог плавно склонил голову набок, словно озадаченный щенок. И внезапно Маруся ответила ему тем же, точно таким же жестом наклонив голову вбок в ту же сторону. Вот ТАКОГО Шэд точно не закладывал в её поведение! Она всегда была настороженно-нейтральна к чужакам!
     Шаман пристальнее присмотрелся к визитёру. Серая шкура, такая же белая грива, как и у барабанщиков. Вот только было в нём что-то неправильное и в то же время знакомое, что-то неуловимое в нём самом и в его поведении...
     Шкура. Она была неоднотонна, некоторые места были чисто светло-серыми, а некоторые по цвету уходили пятнами и разводами ближе к рыжему. Правая передняя нога была и вовсе скорее бледно-коричневой, чем серой.
     — Такое ощущение, словно... — пробормотал себе под нос шаман и замер, найдя подтверждение своим мыслям. Прямо под правым глазом в месте рыжего пятнышка на шкуре явно проступал отрезок ломаной линии, остаток которой скрывался под серостью. Точнее, под серой...
     — Краска! — выдохнул Шэд. — Ты не серый, ты рыжий!
     Возглас словно бы привёл единорога в чувство, он оторвал взгляд от Маруси и повернулся к шаману.
     — А ты наблюдательный. Да, мы выступаем в гриме. — он слегка прищурился, придавая морде хитрое выражение. — Монетку-то подкинь, а?
     Шаман одёрнул себя. Кажется, время чуть-чуть посерьёзнеть. Открыв ящичек на боку Маруси, он извлёк оттуда пару мелких монет и бросил их в протянутую шляпу. Такое шоу заслуживало оплаты.
     Единорог, как зачарованный, смотрел на процесс открывания и закрывания контейнера в кукле. Что характерно, Маруся столь же неотрывно смотрела на него в ответ. После того, как брошенные в головной убор монеты негромко звякнули, он снова вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и обратился на сей раз к Солеру.
     — А ты, северный воитель, не подкинешь актёрам на хлеб насущный?

0

5

Солер покачал головой, но не сказал ни слова. Хотя прекрасно знал, что на копытах имеет всю необходимую комбинацию аргументов для продолжительного и вполне возможно удовлетворительного спора. Знал он и то, что в критических и очень опасных для жизни ситуаций полагаться на зачарованную куклу даже собственного создания слишком рискованно, как и рассчитывать на малочисленность нападающих, коими могла бы без проблем заняться Маруся, — страшный сон любого адекватного жеребца.
Однако спутником шамана была не только напичканная различными опасными фокусами зачарованная кукла, способная защитить его от неприятных личностей и еще более неприятных зверей и монстров. Тенебрис солгал бы сказав, что относится к жизни шамана с полным безразличием, а потому доверять жизнь верного товарища одному только покрытому рунами куску дерева было как-то неправильно и неправильность эту полностью подтверждал личный кодекс охотника.
Порт со своей пасмурной атмосферой криминала остался за спиной, а впереди взору открывались все новые детали жизни поселения и его быта. Единорог с довольной ухмылкой подметил возможность посетить лавку местного кузнеца и поглядеть на предложенный товар перед отбытием; с удовольствием он оценил наличие местной таверны — существование оной всегда повышало престижность города, несмотря на полный бардак внутри городских стен. После посещения таверны можно было бы смело перебраться в клуб и размять копыта. А впрочем, кто знает, может и забрать с собой еще пару десятков золотых монет?
Солер знал себя достаточно хорошо, чтобы моментально понять, сколь сильно его завлекло бы расположение интересных заведений и возможность заработать, если бы не существование парочки нюансов: настороженность и чувство опасности, оставленные после прибытия в порт, никак не желали проходить, а разыгравшееся в центре представление с пролетающими в опасной близости с незащищенными акробатками кинжалами вызывало одно сплошное отвращение. Подобное отношение к холодному оружию запросто могло бы обернуться смертельным исходом, стоило только удаче отвернуться.
Когда к ним подошел собирающий милость за представление единорог, пришлось сильно постараться, чтобы отвести голову от пострадавшего во время наиглупейшего приема артиста и, заглушив в себе просыпающуюся злость и недовольство, посмотреть на сомнительную личность.
Я не стану способствовать очередному выступлению, которое вполне может привести к смерти одного из вас или же любопытных зрителей, единорог, — стараясь скрыть свое подозрение, максимально нейтрально отозвался северянин. Он заметил разноцветность шкуры шляпника, заметил как тот рассматривал без опаски куклу Шэда, а Маруся в свою очередь заинтересованно ответила тем же. Заметил, что и шаман отнесся к личности артиста со свойственным только одному ему подозрением.
Ни один адекватный пони не стал бы так смотреть на зачарованный кусок страшно разукрашенного дерева. Ни один, — пронеслось в голове.
Давно выступаете? Представление то было на грани катастрофы, этого не заметить сложно, если только ты не смотришь на все широко разинув рот.

0

6


     Специально или нет, но Солер, завязав диалог, даровал шаману столь ценный и столь необходимый сейчас ресурс — время. Шляпник явно и сам не хотел отходить от северян. У Шэда было время подумать, как бы провернуть маленькую шутку. Самый тривиальный вариант — просто крутануться и лягнуть единорога в челюсть. Но нет, слишком много внимания это привлечёт, а здесь, вдали от Добреца, учитель-шаман Шэда не вытащит из подвала шерифа. Заставить Марусю "потрогать" его? Не факт, что краску удастся стереть просто вот так. Не совсем же они идиоты. Хотя если это грим, то поможет брызнуть на него мылом. По крайней мере, у актёров, которым Шэд в своё время изготавливал реквизит, грим смывался мыльным раствором. Но такого при себе нет, а тащить единорога в таверну, чтобы умыть... Снова дебош получается.
     — О чём ты, воин? Близость к провалу — часть сценария. Иначе мы бы не уцепили внимание зрителя! Даже кровь фальшивая, из капсулы во рту. — Единорог говорил, всё-таки повернувшись мордой к Солеру, но то и дело косился на Марусю. — Выступаем? Да почитай месяцев пять уже. Вон у бронника спроси, он каждый раз на нас попялиться выходит.
     Думай, Шэд, думай! Надо действовать тоньше! Кинуть в него снежком? Помочиться на ногу? Было бы забавно, но нет. Угостить пивом и в процессе распития облить? Жизнеспособная идея, отложим. Надо проще, но тоньше... Точно!
     — Кинкин, дружище, я не узнал тебя под гримом! — внезапно возопил шаман и попытался порывисто обнять шляпника. Тот, однако, проявил недюжинную прыть и вывернулся из хватки Шэда, лишь одно розовое копыто мазнуло по шее, моментально испачкавшись жирным гримом. Продолжать представление одного актёра для другого актёра рунный маг не стал.
     — Что... Я никакой не кин! Ты что себе поз... — единорог осёкся, взглянув на Шэда. Тот смотрел в ответ, прямо в его глаза. Глаза не выглядели необычными.
     — Ой, извини, — сразу же ответил шаман, улыбнувшись актёру, —кажется, я обознался. Что же, спасибо за шоу, но мне теперь нужно отмыть копыто. — рунник помахал в воздухе грязной конечностью.
     — Пошли отсюда, — негромко буркнул он напарнику без единой нотки веселья в голосе и потянул его за собой, в сторону таверны. — Маруся, пошли!
     Кукла не повиновалась. Да уж, кинжал в зубах и правда надёжнее, чем этот своенравный голем!
     — Маруся, иди за мной, быстро, сейчас!
     Прямому и недвусмысленному приказу сопротивляться она не могла. Оставив свои наблюдения за шляпником, она подбежала к шаману и направилась вслед за ним. Сам Шэд выглядел необычно мрачным. От его шутовства не осталось и следа, а на морде отражались судорожные размышления.

0

7

Считать себя компетентным пони в организационных вопросах цирковых представлений Солер был не намерен; он не был в силах однозначно определить степень истинности сказанных слов и все же — верить тому, кто собирает золотые монеты, пока товарищи на помосте, рискуя шкурой, кидают друг в друга острыми кинжалами и совершают акробатические трюки на грани смертельного исхода, совершенно не хотелось.
Потому он просто кивнул. Молча, не собираясь разрушать созданную стену максимальной нейтральности к выставленному на показ представлению. Медленно, оставив в поле бокового зрения контуры раскрашенного единорога, он вернул внимание к расположенной около помоста группе выступающих, чтобы артист не смог распознать в сиянии голубоватых глаз очерки его замешательства, сомнительности и недоверия к рациональному образу мышления выступающих. Жизненная практика полна различных способов заработать и не быть убитым по глупости артиста или же в ожидании когда-нибудь произведенного неточного метания.
Отвечать тоже не было желания. Охотник был готов стоять так до самого вечера, лишь бы не продолжать относительно бессмысленный и сильно раздражающий из-за личных принципов разговор. К счастью, положение спас провернувший очередную глупость шаман, почувствовавший нависшее над участниками напряжение. Или же он просто использовал случай сохранить авторитет безумца.
Разукрашенная персона единорога осталась в прошлом. Будущее же предвещало уютную таверну, очередную, скорее всего, пышную разносчицу и непродолжительный отдых на твердых стульях. Солер перед самой дверью заведения с заинтересованной гримасой поглядел на серьезное выражение морды товарища. Подобные изменения практически никогда не происходили по обычным пустякам и практически всегда предвещали проблемы.
И что это сейчас было? Кто такой Кинкин? — Бросил он, поглядывая на подбежавшую Марусю и происходящее за ее спиной. Говорить теперь можно было без опасений, что кто-либо из артистов станет следить за ходом диалога и нагло разглядывать чужое создание.
Таверна встретила их не таким богатым ассортиментом запахов, какие были в порту по другую сторону большой воды. Само здание выглядело куда менее успешным и вызывало только скуку, так все клиенты сейчас стояли на площади и громко выражали нахлынувшие эмоции.
Заняв свободный столик у окна, северянин указал копытом на Марусю и не намерен был менять темы.
Что с Марусей? Я думал, она создана для выполнения всех приказов и способна проявлять интерес только к тем, кто назвал ее по имени, — не останавливаясь Солер, покосившись на закрытую входную дверь, продолжил. — Не нравятся мне эти артисты. И все это гнусное поселение. 

Отредактировано Solaire Tenebris (28-11-2016 23:42:47)

0

8


     Плохо. Поторопился Шэд. Не будь рядом Маруси — всё ещё могло бы сойти за случайность, но она привлекла внимание и показала, что розовогривый знаком с руническим искусством. Плохо, плохо!
     Время у них ещё было, но тратить его впустую было нельзя. Пожрать и вперёд, подальше отсюда. Шэд вошёл в таверну, быстро плюхнувшись за ближайший стол и махнул розово-серым копытом управляющему. Чёрт, точно, ещё ведь от этой гадости избавляться. Он взял со стола большую бумажную салфетку и принялся с остервенением оттирать грим с шерсти. Выражение морды у него при этом было такое, словно это не серая краска, а дерьмо параспрайта.
     — Кинкином звали одного из тараканов, которые жили в моём старом доме. — ответил шаман. Он не привык врать, чтобы звучать поадекватнее. — Неважно, просто это первое имя, которое стукнуло мне в голову. Этот артист ещё больший псих, чем я, и я не хочу пробовать то, что курит он. Видел полосы под его фальшивым окрасом, где я его стёр? Это чёртовы руны!
     Кое-как копыто очистить удалось. Шут с ним, снег в горах закончит начатое.
     — Горячий обед и стакан какого-нибудь компота, без алкоголя — резко сказал шаман подошедшему официанту. — И ради всех богов, быстрее!
     Вряд ли грубость придаст поварам ускорения, но Шэд ничего не мог с собой поделать. Он встретил то, чего откровенно боялся и не понимал.
     — Представь, что магия это река. Ты своим рогом эту реку свободно гнёшь и перенаправляешь. Я так не могу, но я могу выкопать для реки новое русло и перекрыть старое. И это прокатывает. Но река рано или поздно размоет мою преграду и вернёт себе старое русло. Так и руны разрушают то, на чём начертаны. Деревянные детали я меняю раз в месяц. Камни тоже. Драгоценные металлы держатся два. Хорошая закалённая сталь — до четырёх месяцев! Драгоценные камни — до года или двух! Зачарованный обсидиан, лучший материал, что я видел — и тот всего десять-двадцать лет прослужит! Но нанести руну на собственную кожу?! — голос шамана дрожал. — Не буду врать, хоть это и мерзко, каждый рунный маг рано или поздно пробует улучшить жизнь. Те, кто тренируется не на своём теле — выживают. Я как-то хотел починить соседскому псу сломанную лапу. Я успел начертить только руну порядка, самую безопасную, которая должна была защитить пса. Бедную зверюгу вывернуло наизнанку, он полминуты с диким воем ползал по мастерской мехом внутрь и дерьмом наружу, истекая кровью и цепляясь свисающими кишками за ножки стульев... Лягать это дерьмо, вот сейчас я бы напился!
     Шэд смачно ударил копытом по столу. Боль, кажется, его чуть-чуть отрезвила и он, грубо дёрнув к себе куклу, принялся судорожно рыться в одном из ящичков на её бедре.
     — Я не знаю, какого хрена там такое! Либо это не пони, либо это не руны, а я клинический кретин, либо здесь творится какой-то ляганый абзац, к которому я не хочу иметь никакого, чтоб его, долбаного отношения!!
     Из куклы появилась на свет горсть камней, покрытых выщербинами. Шэд осмотрел их, и, кажется, остался доволен их состоянием. По крайней мере, два из них он не стал убирать, а сунул себе в гриву, у самого затылка, где начиналась коса. Натянутые волосы вполне могли удержать пару небольших камней.
     Тем временем заказ принесли. Шэд сразу же затребовал стоимость и без вопросов расплатился за двоих, не желая терять время. Кидаться деньгами, может, было и не обязательно, но адреналин в крови требовал что-то делать, что угодно, лишь бы не бездействовать!
     — Он видел Марусю. Очевидно, она его тоже учуяла. Клянусь, как только мы прибудем в Эквестрию, я разрублю эту своенравную куклу на мелкие щепки и соберу нового голема, который не будет пытаться мне сопротивляться! Артист наверняка понял, зачем я смазал с него грим. Он знает, что мы знаем! Хейру дарующий, надо быстро поесть и линять на тракт, дальше! Может, если мы не будем создавать им проблем, то и они на нас не полезут.
     Шэд начал быстро, почти не жуя, хлебать какую-то принесённую баланду. Эх, не подавиться бы, на таких нервах-то...

0

9

Он понимал в рунах немногим больше, чем в организации и проведении цирковых представлений. Узкий круг знаний начинался с общих теоритических представлений о процессе создания рун и заканчивался практическими навыками рисования и применения парочки самых простых и легких в использовании. Опытные руноделы на такие познания всегда смотрят с жалостью, ибо заключенная в них сила не может сравниться с познаниями истинных мастеров своего дела. Что же, каждому свое.
Этих представлений Солеру вполне хватило для того, чтобы примерно представить себе причину и смысл всех переживаний и выходящих из шамана эмоций.
Ты забываешь, что моя специализация никак не касается изготовления рун. Я мало чего в этом ремесле понимаю. — Напомнил единорог, стараясь не обращать внимания на бурный поток красноречивых высказываний. — И на чистую морду я не обратил никакого внимания, так как следил за копытами и рогом этого... чудака в шляпе.
Когда к столу подошел разносчик, то северянин задержал его буквально на пару секунд: пожелав повторить заказ Шэда, Солер коротким кивком головы попросил прощения за спешку и отпустил работника подальше от стола  — сообщить о выборе на кухню, к повару. Жителям подобных поселений все обыденные заботы надоедают до чертиков в голове и покалываний в крупу. Единственным спасением для уставших от привычного образа жизни становятся приезжие, осведомленные о событиях в отдаленных городах и странах или же удачно заехавшие на пару месяцев погостить и подзаработать артисты. К таким личностям относятся с особым уважением, встречают хлебом, бесплатно угощают выпивкой в тавернах и предлагают спальные места, берегут, будто новорожденных жеребят. А провожают только тогда, когда творческий запас фокусов и шуток полностью иссякает, в то время как плотные кошели и наличие драгоценностей в домах выходят из привычного уклада жизни.
Тенебрис слушал пояснения шамана с невозмутимым спокойствием, не удосужившись изобразить каплю отвращения и соболезнования при упоминании вывернутого бедного животного. Магия в любых ее формах и проявлениях могла служить как способом повергнуть весь мир в сторону бесконечного Хаоса, так и для восстановления порядка и оказания помощи. Для достижения первой цели не нужно было обладать большими навыками и пониманием сложности всей взаимосвязи магического потока и природы; с достижением благих намерений дела обстояли гораздо сложнее. Этой довольно простой для восприятия истине Солера научил отец так давно,  что прошедшее время мерещилось уже целым веком. И ничего с тех пор не изменилось.
Жеребец снова посмотрел на закрытую входную дверь. В этот момент разносчик, вернувшийся с полным подносом, был снова отослан от стола кивков головы, но уже с горстью золотых монет.
Если кто-то из них и остался недоволен нашим поведением, то ума им хватает не устраивать драку здесь. Уже хорошо,  — осмотрев заостренные лезвия топоров, северянин с вожделением сглотнул, мотнул головой и взялся за горячее блюдо.  — Как только кончим  — уйдем через задний выход. Постарайся держать куклу при себе и сократить ее любопытство. Уж совсем не хотелось бы из-за нее проливать кровь. Да уж. Весело началось приключение.

0

10


     Плотный завтрак не смог задержать северян надолго. Даже несмотря на то, что обычно Шэд ел неспешно и с расстановкой, сейчас рассиживаться у него желания не было никакого. Правда, время на то, чтобы набить трубку, он всё равно нашёл, хоть и не стал, как обычно, выверять количество амфала в чаше и равномерность его забития. Дым пощекотал лёгкие, спустя секунду добравшись и до мозга, успокаивая, снимая лишнюю нервозность. Кайф.
     За дополнительную монетку официант действительно показал им чёрный ход таверны, причём при этом даже не удивившись. Видимо, посетители частенько им пользуются, чтобы, например, сбежать от разъярённых кредиторов или от внезапно объявившегося мужа красивой кобылки. Недлинный тёмный коридор вёл на небольшой дворик позади здания, так что северян точно не было видно с площади, где обосновались бродячие артисты.
     — Сейчас рассвет. Значит, восток там. — шаман ткнул копытом на солнце. Уж на такое простое заключение его хватило. — Соответственно, нам ровно туда и надо. Только как бы так найти именно выход на тракт... Ладно, всё равно нам в ту сторону, а там уже и у прохожих спросить можно. Маруся, за мной!
     Кукла не артачилась. Выходить на площадь Шэд не стал, предпочтя пробираться к восточной окраине поселения задними дворами других строений. Пару раз пришлось перелезать через заборы, благо они были сугубо символичными. Никто не хранил ничего ценного на задних дворах. Перебегая от здания к другому, шаман мельком кинул быстрый взгляд в промежуток между ними, на площадь. Сцена была уже пуста, хотя с момента окончания представления прошло от силы минут сорок. Быстро они!
     Шэд с недовольной мордой оглянулся на предыдущий забор. Если артистов нет на площади, то можно было и нормально пройтись, без этой дурацкой акробатики. Но они уже почти пришли. Спрашивать у аборигенов, где здесь выход на тракт, было бессмысленно — в этом месте ущелье было перекрыто частоколом, не слишком фундаментальным, но и не хлипким, предназначенным для защиты от того, что лезло с тракта. В частоколе были охраняемые ворота, возле которых сейчас стояла тележка с какими-то тюками и несколько уже знакомых поней. Циркачи. Один из жонглёров как раз смотрел в сторону города и заметил приблизившихся северян.
     — Эй! Путники! Вы через тракт? Айда вместе! Так надёжнее! — крикнул он, махнув копытом.
     Да что ж вы какие настырные?! Шэд раздражённо фыркнул дымом и пробормотал:
     — Да шоб тебя Зербо в подхвостье клюнул...

0

11

Когда деревянная ложка, кончик которой был охвачен серым облачком из множества блестящих частичек магии, коснулась пустого дна тарелки, Солер охваченный жаром после горячего блюда залпом осушил стакан с компотом и скривил гримасу в неконтролируемом процессе разочарования. Кислый вкус неизвестных ему ягод или особенных трав не подлежал сравнению ни с чем известным, но и новых ощущений было недостаточно, чтобы сию же секунду избавиться от внезапно возникшего в горле кома и сухости, что сковывала хриплый голос.
Все чаще и чаще, подумал он, созерцая опасную красоту изгибов лезвия оружия.  Для отвлечения задумался над возможными украшениями топорища и повышением эффективности рубящих ударов.
Над столом повисло медленно исчезающее новое уже не магическое облачко. Знакомый запах, приятный, вызывающий спокойствие защекотал ноздри и немного расслабил напряженность в мышцах. Шаман часто закуривал в наиболее подходящий момент и глушил зависимость обоих северян с минимальными затратами средств. Привыкать использовать один только запах поначалу было крайне сложно в силу привычки использовать зелья, но чем дольше Солер находился рядом с курящим товарищем, тем эффективнее был результат от попыток.
Голубой взор с неохотой выпустил из оков пристального внимания холодное лезвие. Единорог сделал несколько глубокий вдохов и поднялся, стараясь кашлем пробить надоедливый ком.
Дверь дополнительного выхода и входа северянин распахнул без скромности: пространственным всплеском магической ауры захватив ручку и хорошенько дернув, едва не стукнув стену трактира. Встретивший его гуляющий по двору ветерок коснулся гривы, ласково погладил шерстку, приглушив бурление горячей крови и отсудив голову. Охотник осмотрел двор с низким забором и просевшим сараем.  С облегчением он удостоверился и в отсутствии посторонних за его углами.
Дальше путь не выделялся ничем примечательным. Протоптанные тропинки между похожими домами  Тенебрис видел еще в родной деревне. Исключение составляла только длина забора, которую местные жители почему-то не увеличивали для полноценного ограждения участка от любого запрещенного посягательства. Не исключено, что после отъезда исчезнувших с главной площади весельчаков селяне пересмотрят свои позиции или же перестанут пускать чужаков.
Миновав последний ряд домов, Солеру на обозрение открылись условно называемые стены из плотного потока вбитых в землю кольев и ворота с приготовленной к дороге телегой и парочкой улыбающихся артистов.
Холера. Ну и вляпались.
Легче, Шэд. Мы же не хотим кончить вздернутыми на той самой сцене. Дело худо. У тебя есть чем накрыть Марусю? Плащ? Эй, пони добрые! Куда путь держите? Уже покидаете деревню?

Отредактировано Solaire Tenebris (07-12-2016 23:05:05)

0

12


     Идея прикрыть Марусю тряпочкой была отличной, но несколько запоздалой. Её уже видели. Да, вблизи куклу разглядел только один из этой клоунской братии, но, в отличие от Маруси, они умели говорить. Да и во всяком случае, ни плаща, ни скатерти, ни хотя бы достаточно широкого полотенца у Шэда при себе не было.
     — Ничего нет. Всегда предпочитал держать её голой, чтобы сразу заметить, когда нужно менять туловище.
     Держать голой. Как звучит-то... Но Солер прав. Нужно не подавать виду и строить из себя недалёких бродяг. Может, прокатит. Шэд присмотрелся к приветствующему артисту и к морде акробатки, высунувшейся из-за повозки. Неровностей цвета шкуры отсюда видно не было. А тот тем временем продолжал:
     — Знамо куда, здесь проезд один всего, с него никуда и не денешься! Сквозь гряду только здесь пройти и можно. А за ней уже Эквестрия, тёплые и цивилизованные земли. Там наше умение тоже ценят, вот мы и кочуем туда-сюда, то здесь выступим, то там поням честным нервы пощекочем.
     Шэд снова фыркнул. О да, уж нервы пощекотать они шаману сумели, и не только выступлением, но и самой своей сутью. Хотя, если так задуматься... Ну допустим, это руны. Тогда Шэд ошибается, потому что артисты всё ещё живы. Следовательно, однозначно бояться их не стоит. Сначала надо разобраться. Если это не руны, то бояться их не стоит тем более. Выглядят они как классические бродячие шуты, только в гриме с головы до копыт. Чего-то подозрительного не делают. Так чего же шаман так струхнул?
     — Тракт змеиный — опасное местечко, если не знать, как идти. Там и живности злющей немеряно, и какой сюрприз другой найти как копыто намочить. — артист, отвлёкшийся на закрепление какого-то узла на повозке, вновь повернулся к северянам. — Так что держаться давайте вместе. Чем больше группа, тем больше бояться местные твари нас будут. А тропу без сюрпризов Нона знает. Она нас проведёт. Если хотите, Квинтий сказку про местные дороги расскажет, у него это знатно выходит, если ветра нет. Ветер все слова сдувает. Но если не хотите, он всё равно расскажет. Правильно говорю я, Квинтий?
     На оклик жонглёра откуда-то сбоку появился тот самый серый-рыжий единорог в шляпе.
     — Чего тебе там?... О. — он заметил троицу знакомых ему фигур. — Это вы! В попутчики, что ли, пойдёте? Это хорошо! Терций, ты всё закрепил?
     Жонглёр кивнул, похлопав копытом по тюку.
     — Отлично, ребята, выдвигаемся! Открывайте ворота! Давайте ходу, давайте, быстрее выйдем — быстрее придём! А поболтать в дороге успеете! Северяне, чего стоите, сейчас из перешейка выйдем, там ветром такую пелену снега может поднять, что телегу с трёх скачков не разглядишь! Ближе держитесь! Тягач, на хвост Ноны ориентир! Верёвок в этот раз нет, так что если кто потеряет всех их виду, начинает кричать! В этот сезон ветра быть не должно, но чем эти горы не шутят!
     Артисты Шэду не нравились. Но это не повод игнорировать действительно хороший шанс добраться до Эквестрии куда комфортнее, чем это было бы вдвоём.
     — Пойдём с ними? — негромко спросил шаман у товарища. — Если не показывать им спину, то может, и обойдётся? А с таким прикрытием дорога действительно будет проще.

0

13

Если бы не принципы Солера, не его дурацкое предчувствие истинного быта местных жителей и всего деревенского уклада в целом, он бы вернулся обратно в трактир, где за кружкой чего-нибудь крепкого в спокойной обстановке дождался момента, когда последний из скользких артистов покинет поселение. И только потом, переждав день или два, ленивым ходом приблизился к границе государства с зеленой травкой, именуемого Эквестрией.
Но Тенебрис слишком доверял предчувствиям, ведь именно они когда-то спасли ему жизнь. Необъяснимая тревога заставила охотника в былые годы заказать кожаный нагрудник у мастера-чудака перед выполнением очередного, казалось бы, контракта и, не обратив внимания на смешно изрисованную работу, будто под подпись, отправиться с новым снаряжением на охоту. Результат зачарованной работы позволил охотнику не стать очередным обедом росомахи и сохранить все органы и конечности при себе. Подобное волнение преследовало Солера и в этот раз. Если проигнорировать оснащенность работников и бродяг в порту, где воздух был пропитан чем-то мерзким, было можно, то оставить без внимания хмурые гримасы основной части поселенцев было сложнее. Скорченные физиономии давали понять, что присутствие северных чужаков  — воинственных льехо  — может стать основной причиной, которая побудила к совершению глупостей отважных храбрецов. И тогда рекой прольется кровь, с которой начинать любое путешествие вряд ли стоит.
Солер фыркнул одновременно с шаманом. Коварно улыбающийся артист продолжал трепать языком и своими речами вызывал размышления. Честным нервы пощекочем… Стоит запомнить. Я или сильно прогадал и ничего бродячий цирк из себя не представляет, или же подлые воры даже не собираются скрывать от иностранцев грязные делишки. Как бы там не было, он упомянул злую живность. Может кто-нибудь из жителей по ту сторону границы захочет от них избавиться?
Если ж этот тракт такой опасный, то чего вы себе охрану не наймете? Бравых воинов я что-то среди вашей компании не вижу. А продемонстрированные умения никак нельзя сопоставить с настоящими навыками фехтования и ведения боя…,  —  последнее предложение единорог вынуждено проговорил с заметно пониженной от удивления громкостью голоса. Наступившей секундной паузы после появления знакомой фигуры в шляпе, разговор с которой у охотника не задался еще на площади, хватило для красочного ругательства.
Двойная холера! Вера в спокойное прохождение тракта угасала окончательно.
Да, идем уже,  —  крикнул он отбывшей за ворота телеге.  — Может, и обойдется. Как бы там не было, выбора у нас нет.  Что тут оставаться, что с этими идти  —  все одно раздражение. Ладно. Пошли. Будем держаться около Маруси, на всякий случай. А как возможность появится  — свернем.

0

14


     Ну да, Солер, в целом, прав. Деваться некуда. Шэд наспех выбил пепел из потухшей трубки и убрал её в куклу. В дороге курить не получится. Циркачи плавно начали движение к расщелине в горах, служившей выходом из города и началом Змеиного тракта. Пробурчав что-то утвердительное, шаман догнал повозку и пристроился в арьергард колонны.
     — А нам особо и не надо обороняться. За всё время нападали на нас от силы раз пять. Боится зверьё больших отрядов. Или они повозку за хищника крупного принимают, кто их, чудилок бессловесных, ведает. Вот на двоих вас напали бы, это как пить дать. А сейчас, когда нас с вами десятеро, они...
     Остаток болтовни Терция смазал порыв ветра. Караван вышел из расщелины, защищённой от горной погоды и теперь особо не поговоришь. Холод северянам неудобств не доставлял, да и по снегу бродить не впервой, но вот видимость, как и ожидалось, резко упала из-за поднятой снежной ряби. Не настолько, чтобы потерять из виду хвост впереди идущего, но силуэты тех, кто шёл во главе колонны, были еле различимы.
     — Мы на дороге! — перекрикивая ветер, огласил очевидное жонглёр. — Нона ведёт нас по коридору мимо ловушек, так что старайтесь ступать туда, где проехала повозка!
     Шэд попытался уловить отголоски рунических капканов на дороге, но ему такое не удалось. То ли среди ловушек не было рунных, то ли у него не получалось сконцентрироваться из-за прямо-таки почти сияющих рунной силой циркачей неподалёку.
     — А тракт этот швалью всякой заселили нариты! — молчать жонглёр не хотел, несмотря на необходимость повышать голос. — Они по пути этому бежали с материка! Некоторые поговаривают, что и тракт сам был ими проделан, мол скалы целые испепеляли, чтобы пройти! Но как думается мне, бред это! Не может магия жечь камень! Вот камнееды местные да, могут. Но не говорил никто, что нариты камнеедов перед собой гнали!
     Под рассказы о странных тварях и ловушках этих гор караван двигался вперёд и вперёд, всё удаляясь от более-менее цивилизованного городка. Шли они далеко не прямо на восток, зачастую их путь вилял, иногда некая Нона, что вела отряд, обходила опасные зоны, иногда сам проторенный тракт делал крюки. Шаман не пытался запомнить путь. Размеренный трёп, в который он изредка вставлял комментарии и вопросы, расслабил его, заставил думать, что всё-таки он опять зря переполошился и циркачи никакой опасности не несут.
    — А много их тут, призраков этих? — спросил Шэд, когда речь зашла о бесплотных духах холода, которых жонглёр ласково окрестил морозками. — Может, это потомки вендиго?
     — Может, и потомки. Только вопрос не в этом. А в том, поймаешь ли ты это!
     Терций резко повернулся, швыряя в шамана один из своих метательных ножей таким же дёрганым, неестественным движением, которое демонстрировал на сцене. Шэд оказался абсолютно к этому не готов, глупо отшатнувшись от летящего клинка назад, всего лишь отдаляя касание стали на долю секунды. Однако боли не было. С громким лязгом скрещенной стали кинжал был отбит ощетинившимся когтями копытом Маруси, моментально подскочившей к шаману. Что ж, может быть, этой кукле и не пора на переплавку.
     — Но если так оно и есть, то сейчас мы их привлечём. Потому что, кажется, я предал ваше доверие. Какой раздор!
     Повозка остановилась и из-за неё показались остальные циркачи, доставшие оружие. Семеро против троих, считая Марусю... Так себе расклад. Шаман извлёк из пазов на боку куклы свой молоток и приготовился отбиваться хотя бы им.
     — Маруся, не отходи далеко, защищай нас!
     Приказ "не отходить" мог ограничить тактические задумки куклы, которых у неё, вообще-то, быть не должно. Но если она что-то удумает, то проигнорировать приказ уж сумеет. Эх, давно надо с этим разобраться...
     — Простите, ребят, но нам не хватает ещё троих, а вы как раз подойдёте. — Шляпник, названный Квинтием, в телекинетической хватке удерживал массивный топор с сильно укороченной рукоятью. — Давайте так, вы не будете сопротивляться и спокойно пойдёте с нами и никто вас не будет убивать! Мастер улучшит вас! Вы отбросите оковы слабого понячьего тела! Ни один монстр вас даже поцарапать не сможет!
     Ветер со снегом изрядно подпортил грим всех циркачей, и теперь сквозь размытые пятна на шкуре проступали мерцающие голубоватым светом очертания рун. Рун, которые работать в таких комбинациях не должны. Шэд мало, что понял из этого узора чёрточек и завитушек, но одно он понял точно.
     — Вы жалкие рабы кукловода. Смерть для вас станет облегчением! Маруся, это плохие пони. Покусай их.

+3

15

Перед столь ожидаемым пересечением границы поселения Солер позволил себе задержаться еще на секунды у распахнутых ворот, чем явно доставил неудобства выставленному караулу из местных добровольцев, которые, научившись хранить и держать мечи, так и ни разу не использовали убийственную сталь по прямому назначению. Процесс постепенно теряющей свои контуры телеги, попавшей в пучину серебристой метели, у них вызывал, как и у любого нормального жеребца, легкую дрожь и сухой ком в горле. У любого, но только не у представителей северной расы. Для льехо шаг в сторону царствующего на просторах таинственных дорог холодного ветра под бесконечным нападением колющих снежинок и плохой видимости был началом интересного и полного опасностей приключения, жизнь без которых не раскрывалась подобно бутону цветка в полной мере.     
Спешным шагом нагнав артистов под скрип закрывшихся за спиной ворот и облегченные вздохи караульных, северянин пристроился у левого конца телеги буквально в метре от ее борта и даже не фыркнул благодаря природным особенностям организма и теплой одежде. Соблюдение определенного расстояния при непогоде должно помочь без задержек заметить незапланированную остановку или же при нападении воспользоваться собственностью бродячего цирка в качестве укрытия и дополнительной защиты, пока Маруся и ее хозяин прикрывали спину и правую сторону.
Они просто ждут более подходящего мгновения для нападения, —  докончил единорог прерванное ветром предложение изредка мелькавшего впереди расплывчатого силуэта, не стараясь донести свой голос до ступающих в авангарде пони.
"Чудилки" наверняка успели адаптироваться и пометить территорию. Мы для них добровольно посетивший ужин салат на блюде. 
Голос артиста вновь вступил в упорную борьбу со стихией и предупредил о наличии ловушек. Тенебрис опустил взгляд на дорогу, но под сыпавшимися хлопьями снега так ничего и не разглядел. Обнаружение признаков наличия механической или магической опасности в такую метель требовало от путника запредельных умений и концентрации.
Ловушки? —  Озадаченно переспросил он. — Если тут ловушки, то каким образом жители на другую сторону переходят, ведь ничего не видно? 
Не могли же они изучить расположение всех ловушек самостоятельно? Или могли?
Приглушенный голос умолкать явно не собирался и, раздражающе борясь с ветром, упомянул одну из древних рас, что стала из-за отсутствия уверенных доказательств существования оных скорее легендой, чем убедительной правдой. Приглушенный голос усомнился в магическом таланте и возможностях бурлящего океана волшебства, однако охотник беседу уже не слушал. Погруженный в свои размышления, осторожно ступая следом за колесом повозки, он в любопытном порыве активно перебирал правдоподобные варианты появления ловушек, отбрасывая все сомнительные теории о вмешательстве Темных.
Уж не сами ли вы ловушки разместили? Но для чего? Хотите поселенцев сдержать в поселении? Нет,  бессмысленно, для получения выгоды они должны как-то торговать, а на одном морском пути большие деньги не заработаешь. Быть может… заводите одиноких дураков в западню, откуда без достаточных знаний о месте расположения ловушек выбраться нельзя? Замаскированные под клоунов убийцы?
Звонкий лязг стали раскатился на метры в разные стороны. Ушки Солера непроизвольно, будто существуя независимо от остальных частей тела, поднялись при выискивании источника шума. Боковым взглядом жеребец без труда вычислил блестящий на снегу метательный нож, а рядом задравшую когтистое копыто Марусю и ошарашенного шамана.
Оскал исказил гримасу в порыве вырвавшегося гневного крика. Визг метели превратился в воинственный грохот барабанов, призывающий к битве. Кровь закипела, обжигала, заставляя конечности двигаться чаще и быстрее без подключения сознания.   
Солер машинально совершил пируэт в сторону друзей и пригнулся. Одновременно с этим невидимым магическим хватом в пучине серебристой метели вытащил из креплений топор и выставил впереди занесенный снежинками щит. Покрытые блестящими рунами артисты схватились за снаряжение.
Врата Тартара! Мерзкие трусы! Я вам сейчас такой раздор покажу, циркачи сумасшедшие! Ну, давайте! Давайте! Подходите! Посмотрим, из чего вы сделаны!
Кровь. Кровь. Крови! Вызывающе шипел внутренний голос.

Отредактировано Solaire Tenebris (20-12-2016 11:11:06)

+3

16

---Северные вершины--->>>

Прошло несколько дней с тех пор как два пони покинули неприветливую пещерку на вершине горы. На протяжении всего пути Ранз, так же как и его спутник, старался не задумываться о том, куда конкретно они идут и что будут делать достигнув хоть какого-то населенного пункта. Фламвиззн был прав, Мортариону, пони от звучания одного только имени которого эквестрийцы начинали дрожать от ужаса, совершенно нечего было делать в городах, однако... однако оба они понимали, совершенно без связи с цивилизацией им не выжить. К тому же, это было трудностью одного Ранза, а любопытный и непосредственный единорог легко отвалится от него на первом же перекрестке.
Флам был любопытен. Даже уставая за день, он успевал задать множество вопросов, на которые нарит дозировано, чтобы не вызывать подозрений, отвечал. Сам же старался лишний раз ничего не спрашивать... на самом деле просто не знал, в какие слова облечь такие вопросы как: "Какой сейчас год?", "Кто сейчас правит Эквестрией?", "Остались ли где-то еще города наритов?", "Что стало с беглецами из империи Лар?".  Пока он был не готов объяснять рыжему, что... слегка отстал от жизни... и немножко умер. Слижком уж не хотелось лишаться столь приятной компании.
Тем не менее, странная парочка наконец-то сумела спуститься с гор. Узкая тропка... точнее некое ее подобие привело путников на дно извилистого ущелья, такого глубокого, что неба почти не было видно меж возвышающихся над головами скал. Это была темная земля, Ранз почувствовал это сразу же как его копыта ступили на мерзлые камни ущелья. Темная энергия потекла по жилам, наполняя эфирную сущность колдуна Силой, отозвалась на само его присутствие, как родная мать, принявшая в объятья своего давно пропавшего сына. Как же это было приятно! Сейчас, безжизненные и безрадостные стены ущелья вместе с таящимися в расселинах монстрами и едва различимым потусторонним шепотом в тенях казались ему роднее и приветливее нежели королевские палаты. И только одна маленькая деталь портила общую картину, мешая наслаждаться жизнью в полной мере.
- Фламвиззн, - окликнул Ранз, неоуменно оглядываясь по сторонам. - Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве сейчас не должно быть лето?
Под копытами похрустывал снег, серые камни ущелья были покрыты слоем льда, а ветер выл где-то вверху, гоняя по извилистому тоннелю колючую снежную крошку.
Куда идти дальше было по-прежнему не ясно, однако на этот раз выбор состоял всего из двух вариантов, ограниченных стенами ущелья. И Ранз выбрал, почти не задумываясь.
Вскоре, наверное через час пути, до слуха донесся звук чужих голосов, а чуть позже показался и их источник - группа пони, то ли караванщики, то ли, судя по ярким одеждам, скоморохи. И... двое крупных мохнатых пони. Они собирались биться. Прямо сейчас, без оглядки на место и последствия. То ли мохнаые чем-то обидели цветастых, то ли наоборот - исход был один. Ранз буквально чувствовал, как тени зашевелились, чувствуя близкую резню, как дрогнули ресницы на незрячих глазах у чего-то жуткого, обитавшего в этом ущелье. И Мортарион совершенно не хотел знать, что будет, если оно пробудится.
- Держись сзади, - рыкнул он в сторону колдуна, быстрым шагом выдвигаясь вперед. К этим странным пони, от которых веяло непонятной, незнакомой колдуну магией. - Хейя, Светлые! - крикнул он так громко и уверенно как мог, чтобы перекричать ветер, чтобы у присутствующих не оказалось и тени сомнений в его словах. - Не стоит поить эту землю кровью.
Безоружный, неодетый, пыльный нарит со сбитыми копытами и торчащими от длительной голодовки ребрами - он все еще надеялся договориться. Договориться в чужой битве, которая началась без него и закончиться тоже должна была без него, но... что за приступ благородства?
Эти пони... Что с ними не так? - Ранз вглядывался в эквестрийцев и чувствовал какой-то странный диссонанс в их ауре, что-то неправильное, неестественное, что бывало только в нежити или... йерях. И от этого чувства шерсть на загривке невольно начинала щетиниться, а губы кривиться в недобром оскале.
Твою налево! Почему я не мог просто пройти мимо?

+1

17

>>> Северные вершины
Путешествия за стенами поместья оказались не столь простыми и захватывающими, какими юный пирокинетик мог их себе представить. Пройти несколько дней по заснеженным горам без каких-либо припасов с совершенно незнакомым пони... это точно не то, что Флам ожидал, когда сбегал. Но с другой стороны - этим незнакомцем была живая легенда - представитель, как считалось, вымершего рода, находящегося на грани вымирания народа. Это скрашивало события, но все же пока перспективы пока были не самыми обнадеживающими.
На протяжении всего пути, Флам почти не оставлял нарита в покое, интересуясь теми или иными аспектами жизни наритов в целом и дома Хроон-нар в частности. Он знал ответы на многие из них заранее, из прочитанных книг, но удостовериться из первоисточника это совсем другое. Однако... оставались вопросы, которые жеребец задать просто не мог. Нет, не потому что Ранз не знал на них ответов, просто... они все еще были чужаками друг другу, а если смотреть на картину под другим углом, то и вовсе врагами.
Настроения пирокинетика переменились, когда шаг за шагом два совершенно непохожих пони спустились с этой горной цепи. Его спутник тоже был явно доволен этому. Несмотря на всю его истощенность, он будто весь ободрился и посвежел. Пораскинув мыслями, Флам понял, что расщелина в которую они с Ранзом спустились - ничто иное как Змеиный тракт, другого такого ущелья на карте Флам припомнить не мог. А это, как никак, наритские земли и, похоже, Ранз это чувствует своим нутром, чего нельзя сказать о Фламвиззне. Он не ощущал ни светлой, ни темной магии и мог определить это лишь по внешним признакам.
Только вот погодные условия внизу были в разы хуже, чем на вершинах, и тут даже Фламу становилось холодно, ведь против такой вьюги даже термокинетику сложно что-то противопоставить. Это явно было большим минусом.
- Фламвиззн, поправь меня, если я ошибаюсь, но разве сейчас не должно быть лето?
Флам задумался. Вроде сверху них заснеженные горы и сюда не проникает практически солнечный свет, так что вполне логично, что тут может быть такая погода. В любом случае, он не был силен в метеорологии, но пока Ранз не поставил так вопрос, метель не казалась странной.
- Я... Да, сейчас лето, но разве тут должно быть тепло? - писарь не был уверен в своей точке зрения - Змеиный тракт, как-никак, считается наритской территорией и Ранзу лучше знать. Наверное.
Видимость в этот буран была отвратительна, но нарит двигался довольно уверенно, поэтому Флам решил даже не спрашивать, знает ли тот дорогу, и просто последовал за ним, прижав хвост к боку, чтобы тот не отмерз, и закрыв глаза, ориентируясь только на тепло Ранза. Через некоторое время впереди почувствовался фон еще нескольких пони, идущих через это же ущелье. Даже не нескольких, похоже, их там было около десятка. Сложно сказать с такого расстояния.
Подобравшись ближе, Ранз тоже их заметил, но его первой реакцией было предупреждение Флама. Тот немного опешил, но дальнейшие слова нарита все прояснили. Присмотревшись, единорог мог отличить две фигуры стоящие чуть в стороне от остального отряда. Внутри пирокинетика проснулся приступ героизма, он хотел как-то помочь, как-то предотвратить или хотя бы попробовать задержать драку. "Огненная стена! Она не даст им подступиться друг ко другу." - подумал он и тут же отверг эту идею. Даже если бы они все находились сейчас не в буре, он вряд ли бы смог сделать что-то такое да и на столь большом расстоянии... Флам попытался открыть глаза, в которые тут же ударил ветер. Но не было через снег видно практически ничего. "И как он там что-то разглядел?.."
- Ранз?.. Что происходит? - Флам последовал совету нарита и немного отступил, прижимая хвост ближе к себе, но теперь от страха.

+1

18


     Да, в ущелье, где толком не было света, зато было предостаточно злого ветра, воздух оказался куда холоднее, чем снаружи. А может быть, неподалёку было логово какого-нибудь ледяного зверя, как знать. Хотя во втором случае циркачи вряд ли пошли бы этим путём.
     — Ну почему, ну почему каждый раз одно и то же? Уж ты-то, кобыльего цвета, должен бы и понимать, что рунная магия это благо! Это ведь твой спутник, не так ли? — Терций не делал резких движений, просто стоял и нёс какой-то бред, на последних словах указав на Марусю. — Ты подарил силу куску дерева... Это ведь дерево? Но не хочешь принять её сам! Почему?
     А вот остальные циркачи не были такими дипломатичными. Марусе пришлось отбить ещё один летящий в её сторону клинок, а вокруг Солера начали формироваться сети какого-то заклятия, которое плели сестрицы-барабанщики. Повинуясь току магии, снег в воздухе вокруг северянина начал кружиться быстрее и мерцать, дезориентируя и мешая прицелиться хоть куда-то. Заклинание было очевидно маломощным, сёстры, похоже, решили по-быстрому нейтрализовать вражеского мага.
     — Хэйя, светлые!
     Окрик откуда-то со стороны отвлёк единственного пегаса в компании артистов и тот швырнул нож совсем не туда, куда хотел. Долго потом в снегу искать будет.
     — Всё стоит, очень стоит! — крикнул Шэд, который еле устоял на копытах, уворачиваясь от очередного чего-то метательного. —  Ты присмотрись, что это за создания, чёрненький! Это извращение самой жизни! Сарах лично бы их уничтожил, проходи он тут мимо!
     "Постойте-ка. Чёрненький. Единорог. Наритские земли. Хм..." — но додумать мысль шаману не дала натурально рычащая земнопони-акробатка, которая побежала вперёд, держа в зубах что-то вроде тяжёлого меча. За ней рванула и её напарница с шипастой булавой наперевес. — "Ай и ладно, всё потом, всё потом!"
     — Ох как, вас даже четверо! — с неподдельным приятным удивлением в голосе воскликнул всё так же стоявший на месте Терций. — Восхитительно. Тогда одного можно убрать!
     С глухим звуком сшиблись грудь в грудь Маруся и первая из акробаток, оружие циркачки с треском вонзилось в "лицо" куклы, оставив на её щеке глубокую щербину, но не затронув рун, которых на голове не было вовсе. Лезвия на копытах Маруси были далеко от тёплого тела... А вот длинный шип в грудной клетке как раз хорошо подходил к ситуации. С тихим вскриком акробатка оказалась пронзённой, как бабочка иголкой, но у неё хватило сил, чтобы с шипением оттолкнуть от себя куклу. К удивлению шамана, старавшегося держаться за спиной Маруси, у неё хватило сил даже поднять меч с земли. И взгляд её что-то никак не умирающий был...
     — Колоть бесполезно! Режьте кожу, нужно резать... — выкрикнув последнее "ать", Шэд швырнул куда-то в сторону единорогов камушек, который он спрятал в гриве перед выходом. — Руны! Резать, жечь, снимать кожу! Без рун они ничто!
     Камень, брошенный шаманом, взорвался волной огня, породив долгое эхо, ускакавшее дальше по ущелью. Взрыв сшиб колдунов с копыт и основательно проредил грим, да и шерсть на их телах, обнажая нелогичные, бессмысленные комбинации рун на шкурах. Как это вообще работало?
     — Да что ты говоришь, милашка! — донеслось откуда-то сбоку. В шамана прилетел здоровенный кусок скалы, брошенный рыжим шляпником. Шэд даже успел среагировать, подставить под удар свой молоток, но камень был слишком массивным, чтобы его отбить, и, вырвав молот из зубов шамана, он врезался в розовый бок вместе с этим самым молотком. Шэд, охнув, присел на задние копыта.
     — Впрочем, меньше слов. — Терций повернулся к новоприбывшим. — Добровольно с нами вы тоже не пойдёте? Ну и ладно.
     Руны на коже земнопони сверкнули холодным синим светом и он достал из снега рядом с собой длинную тонкую рапиру с затейливо украшенной рукоятью. Спустя миг свечение перекинулось и на оружие циркача. В его фанатичном взгляде мерцали синие искры. Вероятно, это лишь отражение света рун, а может, и свой свет магии циркача. Откуда у земнопони магия? Да тут уже удивляться даже не хочется.
     Повинуясь взмаху рапиры, из снега показались три ледяных шипа, длиной с клинок оружия Терция, и полетели вперёд, к новоприбывшим на поле брани, точно в их тела. А вслед за ними рванулся и сам Терций.

0

19

Изящное холодное оружие зловеще блестело среди бушующего потока из снежных осадков, пока его обладатели, несмотря на погодные условия, стремительно и молчаливо приближались. Среди ослепленных мощью собственных улучшений циркачей так быстро вкусивших сладость внезапной атаки, сокрушительной силы численного превосходства и близкой победы позволял себе трепать языком только один единственный пони, голос которого охотнику надоел еще много минут назад. Этот голос преодолевал шорохи шагов и скрипы снежного покрова, рокот приглушенной мелодии боевых барабанов и воодушевляющие крики всех когда-либо погибших разъяренных воинов, а потому доходил до Солера только обрывочными словосочетаниями, иногда связкой мало различимых звуком, что проникали в самые отдаленные участки души и вызывали только раздражение и злость.
Шаман! Что я говорил! Говорил же! — Не то рычал, не то шипел сквозь плотно сжатые зубы единорог. — Твоя кукла все же доставила нам неприятности!
Наперекор ожиданиям охотника осуществивший нападение сброд был подготовлен куда лучше, чем простые жулики и владеющие несколькими фокусами воры. Придерживаясь тактике разделения оборонявшихся они, предпочитая практически не вступать в ближний контакт и воспользовавшись отсутствием ответного нападения, сокращали дистанцию под метательные броски и дезориентирующие заклинания.  Процесс колдовства одного из таких заклинаний увлеченный своими эмоциями занявший оборонительную стойку единорог заметил слишком поздно, чтобы ринуться в атаку и остановить двух расположенных в отдалении кобыл.
Сперва он почувствовал приток чужой магической энергии; она плавно окружила место, где он остановился, после чего взяла под магический контроль снежинки, охватив их очертания ярким сиянием. Замерзшие частички вскоре начали неестественно кружиться вокруг защищенной спереди щитом фигуры единорога, вызывая легкое головокружение и приступ тошноты и абсолютно лишая его возможности двигаться без опаски быть застигнутым врасплох нападением сбоку.
Магические крысы! — Спрятавшись за щитом, продолжал рычать Солер. — Слышите меня? Я вас всех уничтожу!
Осознание собственной беспомощности в совокупности с признанием проигрыша в стратегической основе каким-то сумасшедшим клоунам только сильнее разгорячили молодого воина, полностью отстранив его от происходящего вне поля сражения, где приближение очередной пары незнакомцев заставило артистов растянуть и без того натянутые силы.
Шэд! Маруся! Сделайте что-нибудь с …! — Бросил в сторону он, нервно переступая из стороны в сторону. Его речь оборвал разразившийся грохот взрыва, повлекший за собой спад магического  заклинания и цепь ответных действий.
Рефлексы сработали моментально. Еще один удачный пируэт переместил его ближе к усаженному на круп шаману и спас от любой возможной метательной атаки. Головокружение и последствия дезориентации еще влияли на точность движений и концентрацию, но не скрыли от взора украшенную выделяющими рунами земную пони. Закрыв ближайшую к центру схватки правую сторону тела щитом, Солер рубанул горизонтальным ударом своего топора в область  двух коленей отвлеченной цели.

0

20

Светлые никогда не отличались дипломатичностью и миролюбием, по крайней мере те, с кем Ранзу до сих пор приходилось иметь дело. Вот и сейчас его более чем мирное предостережение о том, что сия проклятая земля может оказаться не в восторге от бойни было проигнорировано. Впрочем у яркого, как безвкусный бутон в шляпке у городской цветочницы, жеребчика были веские причины не сводить взгляда с размалеванных циркачей, на чьих шкурах переливались эфиром волшебные руны.
Ясно, в топку дипломатию!
- Назад! - рыкнул Мортарион в сторону спутника, принимая боевую позицию. Смешно и глупо смотрелся исхудавший и ощерившийся нарит без доспехов и оружия, вознамерившийся противостоять заклятому непонятным руническим волшебством жеребцу с сияющим клинком. Вот только глаза колдуна полыхнули ядовитой зеленью, да грива потянулась по ветру дымными протуберанцами. Или это просто обман зрения?
Ранз проигнорировал ледяной шип, летящий прямо ему в грудь, намереваясь просто пропустить сосульку сквозь почти утратившую материальность плоть. Сейчас он полностью сосредоточился на приближающемся заклинателе и с каждым мгновением, с каждым его шагом все крепче затягивалась пружина темного колдовства вокруг нарита. Земля охотно отзывалась на зов сына ночи, щедро делясь энергией, отчего чернокнижнику почти не требовалось концентрироваться, тем более, что эти чары смог бы сотворить даже будучи полностью ослепшим и оглохшим.
Шаг, второй, третий. Мерцает свет на волшебном клинке земного пони, громыхает рядом пламя, сбивая с ног размалеванных единорогов. Кричит что-то воитель, отмахиваясь от превосходящего противника. Ранз ждал, не сводя со своего врага пристального взгляда, а расстояние между ними стремительно сокращалось. Пять шагов - Мортарион приподнялся на дыбки, концентрируя мощь в своих копытах, тени за спиной ожили и заплясали, чуя зов. Четыре - вместе с ударом копыт о землю из промерзшей почвы перед несущимся в атаку жеребцом "выстрелил" сверкающий изумрудом частокол из острейших кристаллических игл. Три - тьма за плечами сгустилась и Ранз, доселе почти недвижимый, с текучей стремительностью метнулся вперед и вбок, стремясь оказаться за спиной проклятого. Сотканная из сгустившейся тени кристаллическая коса, сверкнув полированным лезвием, очертила в воздухе два полукруга: первый - снизу вверх - должен был вспороть противнику живот и вскрыть грудину; второй - по диагонали назад и вбок - лишить головы.
Светлые твари!

+1

21

Стоявший за спиной нарита единорог слышал не все, что было сказано в этой буре, но нарастающее в воздухе напряжение говорило само за себя. Очевидно, драки было не избежать. Но Флам не был воином или боевым магом. Его к этому вовсе не готовили, а в такую пургу и тепла особо не наскребешь. Посему, по совету Ранза, Фламвиззн попятился, опустив уши. Происходящее вокруг казалось единорогу абсолютной дикостью. Пони нападают друг на друга по той или иной, вероятно совершенно незначительной, причине. Пирокинетик переводил взгляд с пони, что двигался в его сторону и бормотал что-то, на Ранза, который был готов ринуться вперед. Только на что он надеялся? Нарит был явно не в форме, что можно было сказать по его внешнему виду, но Флам не решался отговорить его.
Со стороны, где уже вовсю пылало сражение раздался грохот, который единорог смог ощутить во всей его силе. Огонь с обильным выбросом тепла переняли на себя все внимание пирокинетика, который смотрел на пламя как хищник смотрит на добычу. Время словно замедлилось на несколько мгновений. Остатки пламени и тепло стремительно неслись по воле единорога к нему, в то время как нарит и циркач уже неслись на встречу друг ко другу, а несколько ледяных копий неслись навстречу Фламу и Ранзу. Долгие ли тренировки или инстинкты, живущие в каждом существе, но стихия во власти мага тут же послужила добрую службу единорогу, взорвав летящие иглы.
"Я... Я сделал это. У меня получилось!" Флам, позабыв о происходящем, восхищался одному из немногих своих практических успехов. Одно дело, когда делаешь все под присмотром и по инструкции, а другое, когда умения в буквальном смысле спасают тебе жизнь. Тем не менее шум боя не дал отвлечься слишком надолго, и единорог попытался сконцентрировать свое внимание на опасности. Ранзу могла понадобиться поддержка, хотя он уже не выглядел тем, кому нужна помощь. Он искусно владел наритской магией - темные кристалы, тени. Не то чтобы Флам хоть раз до этого ее видел, но все же. Единорог направил поток огня вслед за наритом, несколько сбоку от него. Пламя завернуло за циркачом, направляясь тому в спину, но Флам не довел его до конца, осознав, что сейчас эти двое столкнутся. Он отвернулся и не мог смотреть как кого-либо из них сейчас могут распотрошить, каждая мысль об этом внушала неподдельный ужас единорогу. Он надеялся, что ему не придется расплачиваться за свою слабость и что огонь настиг свою цель.

0

22

По просьбам страждущих мэдскиллз с примерной миникартой

http://s8.uploads.ru/t/0hfCb.png

Похоже, что этот тракт действительно из тех мест, где хорошие вещи не случаются принципиально. Холодные горы с энтузиазмом подхватили отзвуки лязга стали, криков боли и взрыва, кое-где даже с верхушек скал скатилось несколько камней и с мокрым шлепком плюхнулся оземь шмат сырого снега. Сражавшиеся здесь тоже уже были сыроваты. С циркачей полностью слез грим, обнажая мерцающие руны на их телах.
     На претензию Солера о том, что во всём виновата Маруся, Шэд не ответил. Во-первых, когда из лёгких весь воздух выбил врезавшийся в бочину кусок камня, особо не поболтаешь, а во-вторых, шамана немного так отвлекла срочная необходимость как-то ответить на каменный "подарок", пока от того же однорогого козла не прилетела ещё парочка. Шаман подрагивающим от адреналина копытом достал второй взрывной камень из нычки и швырнул в сторону конферансье, с которого давным-давно сдуло шляпу.
     Вот только камень далеко не улетел. В воздухе его перехватило телекинетическое поле этого самого единорога и просто закинуло его назад, под ноги сидящему на земле розовому пони. Благо, что собственные руны Шэда подчинялись ему самому, а подрывать бомбу под собой он не хотел. Странное нежелание.
     Маруся же... Маруся стояла на месте, не двигаясь и словно бы вглядываясь своей дурацкой рожей в единорожиц-барабанщиц, которые уже поднялись на ноги, хорошенько подпалённые, но всё ещё живые. Они вдвоём плели какое-то заклятье, которое своими мерцающими голубыми нитями, того же цвета, как сияющие руны на телах циркачей, вцепилось в куклу. Стоявшая вплотную к серому голему земнопони тоже подключилась к этому странному ритуалу, магия пыталась опутать Марусю, а она не могла пошевелиться, вся её воля уходила на то, чтобы хотя бы не уйти к манящим врагам. Но руны на её теле медленно начинали наливаться всё тем же льдисто-голубым светом.
     Удар Солера же встретила не податливая плоть, а сталь булавы, которую рунная воительница успела подставить под атаку. Впрочем, ей всё равно досталось — сила удара оказалась такова, что шипастое навершие её собственной булавы впилось ей в ногу. Хотя кажется, болезненным ей это не показалось, с воплем ярости пони оттолкнула топор варвара и обрушила дробящий удар, попавший по щиту. Щит тоже не почувствовал боли.
     На пути летящих ледяных игл выросла стена тёмных кристаллов, отбившая две из них, но Терцию на это было начхать. Сосульки выиграли секунду времени, что от них и требовалось. Неожиданно твёрдо тонкая, казалось бы, рапира парировала удар боевой косы, а вот вторая атака тёмного единорога попала по телу жеребца, рассекая плоть. Из раны потекла кровь, показывая, что эти циркачи живые пони, как бы роховый шаман ни распинался о том, что это лишь марионетки.
     Не зря нарит предупреждал о том, что на проклятой земле лучше не творить непотребств. Пламя, направленное на рунного земнопони на полдороги вырвалось из-под ослабленного контроля зажмурившегося мага, но, как ни странно, не рассеялось, а напротив, взревело, принимая пониподобный облик. Высокая фигура кобылы, сотканная из пламени, возникла позади Терция и плавным, гибким, почти эротичным движением приобняла того сзади. Тот, отвлечённый сражением с Ранзом, не сразу понял, что происходит, но, видимо, с каждой сожжённой, уничтоженной руной способность игнорировать боль терялась и его морду перекашивала гримаса страдания.
     — На моё... Место встанут другие... — только и успел прохрипеть он, когда копыто огненного призрака прожгло его грудь насквозь. Отбросив груду палёной плоти, которая осталась от Терция, призрак торжествующе взвыл, взорвавшись ещё одной волной пламени. Огонь опалил тёмного единорога, хоть и большая часть его прошла мимо и сквозь полупризрачное тело. Однако на этом дух не развеялся, а направился к тому, с кем его что-то связывало, что-то, что казалось сильным и правильным. Огненный призрак подходил к своему создателю. Снег вокруг него таял, а воздух даже не дрожал, а бился в конвульсиях между жаром огня и холодом гор. Дух хотел силы! Привнести больше огня в эти ледяные земли! Сжечь дотла и снег и горы, и друзей и врагов! Ему требовалось лишь указание, куда направить свою силу. Ну а если указание покажется ему не слишком весомым аргументом... Он сам выберет цель.
     Пегас же, наблюдавший за боем с крыши повозки, понял, что подкрепление со стороны внезапно превратило захват пойманных в ловушку туристов в полноценную битву, в которой циркачи уже понесли первые потери. Теперь всех четверых требовалось захватить живыми, чтобы их стало нужное количество, чтобы Мастер осуществил задуманное. Но успех такой операции вдруг оказывался под вопросом. Если бы он умел бояться, наверное, летел бы уже куда подальше отсюда. Но нет, потраченные секунды дали слуге придумать, как развернуть ситуацию на поле боя в сторону циркачей. Пегас метнул последний нож куда-то в сторону появившегося духа огня и приготовился взлетать.

+3

23

Не промахнувшись, атака тут же встретила сопротивление, которое эффектно украсили разлетевшиеся в разные стороны огненные искры, быстро потухнувшие в снегах тракта. Земная пони, как будто снова оказавшись на сцене перед большой аудиторией, легко и изящно развернувшись, неосторожно парировала стальной булавой надвигающуюся угрозу остаться без ног, чем заставила охотника приблизиться вплотную для восстановления равновесия. Настало время секундой передышки.
Их взгляды встретились, позволив Солеру разглядеть в блестящих глазах соперницы жестокость не свойственную акробатке зарабатывающей на жизнь в цирке на колесах, ведь позавидовать такому обилию выступающего яростного крика могли не только ущемленные жизнью и законами разбойники, но и бьющиеся в авангарде решительно настроенные рыцари. Разглядел он и несколько связанных знаков, красиво играющих голубоватым свечением на тонкой шее. Линии рун напоминали налитые магической силой вены, пульсирующие при каждом вдохе изящного тела.
Акробатка не пропустила появившуюся искру интереса. Вопя от гнева, хромая ногой с глубокими ранами, полученными при парировании, кобылка оттолкнула жеребца, после чего воспользовавшись появившейся свободой для взмаха, нанесла последний свой удар, к которому Солер уже успел приготовиться. Его опытному взгляду не составило труда обнаружить критические изъяны в использовании техники владения булавой. Слишком тяжелое оружие, удерживаемое во рту, не позволяло акробатке постоянно менять ритм движения, сохраняя при этом преимущества в ловкости и скорости, из-за чего движения гибкого тела становились предугадываемыми по направлению взмаха головы.
Шипастая сталь булавы со звоном врезалась в щит, в то время как манящая своими изгибами и светящимися "венами" шея стала абсолютно открытой. Где-то в глубоких уголках свободного от собственного гнева и жажды убийств сознания Солер желал сохранить рабыне рунических знаков жизнь. Но осознание этого пришло уже слишком поздно. Замах топора подобно карающему лезвию палача вознесся над беззащитной жертвой и движимый магической силой рубанул сверху вниз прямо по соединяющим знаки линиям. Лезвие вошло в тело неохотно, разрубая все возможные преграды на своем пути. Пуская струйки бардовой крови в разные стороны.
Кровь. Кровь. Крови! Вы все умрете здесь! Рокотал чужой охотнику голос.
Охватившая топорища невидимая магическая рука, не обращая внимания на хлюпанья, хрипы и кашель акробатки, сопровождающиеся невнятными высказываниями, вырвала окровавленную сталь из сжавшейся плоти, затем повторила карательную комбинацию под крик разъяренного хриплого голоса. Когда крик стих — грациозное тело акробатки стало напоминать забитую тушу, а голова с занесенными к небу остекленевшими глазами, рухнув на землю, испуская пары и жидкость, перевернулась и застыла в шаге от забрызганного охотника.
Наконец-то ушки уловили посторонние звуки, свидетельствующие о продолжении сражения. Протерев копытом запачканную морду, осмотревшись, единорог-охотник лишь подкрепил догадки касательно боя. Пока шаман все это время находился рядом, Марусю и ее раненую соперницу охватили линии нового заклинания двух кобыл, совсем недавно издевающихся над охотником. Не справившись с первой жертвой, те решили заняться деревянной куклой, не желая так просто отступать.
Жеребец, восстанавливая дыхание, не желая попасть в очередную западню из кружащих голову снежинок, выдал то, чего и сам от себя никогда не ожидал:
Понятия не имею, что задумали эти сумасшедшие магические крысы, но настала наша очередь колдовать! У тебя бомбы еще остались? — Бросил он, подтягивая магией скользящую по снегу голову и криво усмехаясь.

0

24

Азартный звон столкнувшихся лезвий наполнял душу пьянящей боевой радостью, тем самым неистовством, что, зарождаясь в груди, растекаетс япо телу нетерпеливым жаром. И ты бежишь, мчишься вперед, игнорируя боль, страх и опасность, рвешь врага на части, жжешь самыми сильными заклинаниями, не задумываясь, не щадя. Взмах, и коса не встретив на своем пути сопротивления, легко вспорола грудь и шею колдующего земнопони, лишь чудом не лишив того головы, а нарит дымным облаком скользнул в сторону, собираясь зайти со спины.
Планам его не суждено было сбыться, стоило нариту чуть сдвинуться с места, как огнистая вспышка ударила по глазам, опалила дымную шерсть, отчего на еще не утратившем материальность теле тут же вздулись болезненные волдыри. Мртарион взвыл, зло и глухо, и в этом вое азартный боевой клич смешался с озлобленным ревом Тени.
Противник, едва успев пробормотать что-то невнятное, умер буквально истаяв под копытами огненного духа. Однако! Ранз был куда худшего мнения о способностях Фламвизна. Что ж, тем лучше. Раз маг способен на такое, то ему не требуется постоянная защита, а потому чернокнижник счел допустимым оставить рыжего и размытой дымной фигурой метнуться туда, где тугой спиралью скручивался эфир, откликаясь на враждебную ворожбу, природа которой пока оставалась для единорога загадкой.
Первое правило битвы - первыми уничтожать магов. Мортарион не стал отходить от этой старой как мир истины и, практически полностью обернувшись дымным силуэтом, в несколько длинных прыжков достиг колдующих кобыл. Взвившись в небо он грозно крутанул косой, привлекая внимание к черному, как безлунная ночь лезвию и нанес один сильный и широкий удар. Но, коса по сути своей была не более чем отвлекающим маневром, ведь в планах у нарита было абсолютно иное. Теневой пони с потусторонним воем прыгнул к противницам, и в тот же миг, как его копыта коснулись тверди, земля ощетинилась сотней изумрудных кристаллических игл в рост пони каждая. Сверкающий частокол рядами разошелся вокруг дымного силуэта, разрывая плоть каждого, кто оказывался на его пути.
А меж тем в глубине души начинало зарождаться здоровое недоумение. Тень ворочалась, рычала и бесновалась, путая мысли, Тень злилась, Тень была голодна, но главной пищи ее - страха, она не получала. Будто этим странным руническим пони вовсе чужды были всякие эмоции.

0

25

Хоть маг и закрыл глаза, он продолжал прекрасно видеть поле боя. Даже лучше прежнего, ведь ориентировался он не глазами, а рогом, который чувствовал тепло, что отчетливо выделялось на фоне холодного бурана. Даже отдаленные пони как пегас на повозке или единорог, стоявший с другой стороны поля боя. Только вот пламя, которое должно было обжечь пони, который мчался в сторону Флама, действовало совершенно своим немыслимым образом. При всем при этом еще и Ранза не было видно в тепловом спектре. Единорог же, оказавшийся объятым пламенем издал свои последние угрожающие слова и свалился бездыханный. Но огонь не уходил, он лишь разгорался сильнее от неизвестного единорогу источника силы. Быть может магия, пропитавшая эти наритские земли пробудила жизнь в стихии или духи мертвых пришли, объединяясь с огнем, с одной лишь жаждой - есть, что в случае пламени - жечь и сжигать дотла, пока не останется лишь пепел. Но в нем не было этой ярости или дикости. Он покорно приблизился к единорогу, что поспособствовал продолжительности жизни огня достаточно долго, чтобы тот мог сам позаботиться о себе. Пирокинетик же, хоть и был несколько удивлен, чувствовал в жаре пламени что-то успокаивающее. Он уверенно протянул копыто к элементалю, погрузив его в самое пекло.
"Чтобы подчинить огонь, ты должен показать ему, что ты сильнее его. Но даже не думай недооценивать его, иначе ты станешь его следующей пищей."
Флам хорошо помнил этот урок, поэтому, подавив весь страх от творившегося вокруг, он встретил стихию лицом к лицу. Достав же копыто из пламени, не понеся какого-либо вреда, единорог безмолвно приказал духу следовать за его следующей пищей - пегасом, что находился поодаль.
Пока же дух следовал приказу, Флам, все это время собиравший тепло, исходящее от элементаля, был готов и сам внести свою лепту в эту бессмысленную бойню... Но стоило Фламу об этом помыслить как в копыто тому вонзился кинжал как раз со стороны пегаса, к которому полетел сгусток живого пламени. Единорог вскричал от боли, какой он до сего момента еще не ощущал. Все тело подрагивало от боли, и хотелось вынуть пронзившую плоть сталь, но пирокинетик не был уверен, что это хорошая идея и не вызвало бы ли это сильного кровотечение, которое ему было бы нечем остановить. Единорога копыта подкашивались и он, не устояв, упал на здоровый бок. Впрочем, это положение нисколько не мешало ему продолжать вести битву, хотя боль все же сбивала нужную для этого концентрацию. Флам направил поток огня и тепла по земле, окружая земнопони, что стояла возле куклы, тепла от которой единорог не ощущал. Очертившийся круг должен был стать ориентиром для выброса огня пирокинетиком из земли, но с новой силой взвывшая боль сократила этот выброс до небольшого взрыва под кобылой. Флам схватился за больное копыто и сдерживался изо всех сил, чтобы не вынуть его и таки дождаться помощи.

+1

26

Обстановка на поле боя

http://sd.uploads.ru/t/dh1qr.png
ВАЖНО:
Ранз почуял, что дух — не огненный, а очень даже тёмный местный и родной.
Флам устал и понимает, что дух его высасывает.


     У циркачей явно что-то пошло не так. Хотели по-быстрому спеленать двоих северян — а получили удар двух магов в спину, лишились лидера и теперь рисковали и вовсе остаться в этих снегах полным составом. Численное преимущество всё ещё было на стороне бродячих артистов, но вот качества после смерти Терция им явно не хватало.
     И эта нехватка собрала ещё одну жертву — одна из акробаток, лишившись управлявшего её манёврами единорога, не справилась с управлением собственным исковерканным рунами телом. Итог закономерен. Впрочем, можно было считать, что погибла бедняга давным-давно, но сейчас она окончательно перестала шевелиться.
     Розовенький шаман свою последнюю бомбу, или, как он это называл, бабах-камень, планировал всё-таки швырнуть в назойливого единорога сбоку, но, как показывала многолетняя практика, планы Солера оказываются обычно эффективнее. Подобрав с земли булыжник, украшенный несколькими рунами, отправился в полёт в сторону охотника. Нет, шаман не решил его подорвать. Пока розовый не прикажет рунам перестать сдерживать пламя внутри камня, бабаха не будет. Жаль камушек, конечно, редко удаётся найти минерал, так удачно подходящий для хранения огненной силы. Ну и ладно, всё равно он старый. Скоро руны начнут разъедать сами себя, а так хоть жизни северянам спасёт, хоть какая-то польза.
     Те двое, что внезапно напали на циркачей, сфокусировались на их магах. Может быть, потому что сами были колдунами и знали, ЧТО может натворить хороший чародей, которому дадут нормально раскастоваться. Нарит, обратившись в дымное облако, словно это норма и такую фишку может провернуть любой, приблизился к двум колдуньям, что плели оковы подчинения издали. Замах косой угодил во взявшуюся из ниоткуда ледяную преграду, создав у Ранза ощущение, словно он от души саданул оружием по твёрдой скале. А вот снизу сестрицы-барабанщицы не защищались, и кристальные иглы, вырвавшиеся из-под земли, успешно пронзили каждую из них в нескольких местах. Но на такие повреждения рунические рабы не среагировали, а лишь перевели взгляд с серой шаманской куклы на новую угрозу. Нити подчиняющего заклятья распались тонкими обрывками, которые мерцающим пыльным облаком устремились к нариту, но ущерба дымной фигуре толком и не нанесли, лишь прилипли, как дурацкая паутина, прочная и мешающая колдовать и двигаться. Впрочем, кристальные шипы циркачкам тоже мешали, по крайней мере одной из них. Видимо, какие-то иглы задели её контролирующие руны, и теперь она начала всё-таки испытывать боль. Так что можно сказать, что стычка оказалась взаимно неприятной.
     И третью колдунью, не обременённую роговым отростком на лбу, но от того ничуть не страдающую, терзали сомнения — выйти из пламени, вырвавшегося из-под земли, или всё-таки продолжать перехватывать чужую рунную программу? Решение ей помог принять хорошо поставленный удар в морду справа, нанесённый деревянным копытом со стальными когтями. Лезвия разорвали шёку, обнажив окровавленные дёсны, и лишили акробатку одного глаза, но зато удар всё-таки вытолкнул её из-под потока огня, в котором теперь с устрашающим безразличием стояла Маруся, руны которой продолжали мерцать, но уже не льдисто-синей магией циркачей, а безвкусно-розовой... Нетрудно догадаться, чьей. Картину дополняло отсутствие у неё левой задней ноги, сустав которой физически не мог работать, как подобает, и держался лишь на магии рун и упрямстве шамана. Пламя съело часть рун, и нога осталась лежать в снегу.
     Шаман, почуявший возвращение контроля над полумеханической слугой, вскинул голову, чтобы оценить её положение на поле боя, и, мягко говоря, удивился — фигура куклы угадывалась в очередной вспышке пламени посреди снегов.
     — Маруся, ко мне! — крикнул Шэд, надеясь, что у куклы на сей раз не сыграет строптивость, и та подчинится. И действительно, Маруся с энтузиазмом выскочила из столба огня, вот только направление чуть попутала. Кукла рванулась добивать акробатку, но нарвалась на встречный удар магией. Вместе с впечатавшимся куда-то в шею Маруси мечом, на неё со всех сторон обрушился холод, от которого живой пони, наверное, подумал бы, что провалился на дно океана зимой, а затем бы быстро перестал думать. Но шаманская марионетка для такого была слишком бездумной, и холод её телу не навредил, а напротив, погасил часть пламени, успевшего ухватиться за деревянную плоть. И лишь лезвие меча повредило часть рун, нанесённых на основание шеи.
     Дух, овладевший фаерболом Фламвиззна, с радостью устремился на пегаса, и даже взлёт цели не помешал ему догнать обречённого циркача. На время потеряв форму пони, древний призрак этих мест окутал летуна ревущим пламенем, и спустя несколько секунд, в снег упало горящее тело, уже неспособное летать, кричать и жить — все руны с ео шкуры были стёрты огнём.
     Очередной вой призрака огласил окрестности, порождая эхо. Кое-где с гор скатилось несколько мелких камней, а неподалёку мокрой лепёшкой плюхнулся вниз пласт снега. Кажется, эфемерному созданию стоило бы быть потише. Вот только силы и на вой, и на пламя черпались не откуда-нибудь, а у призвавшего единорога. Вкупе с ранением, такая потеря сил уже начинала ощутимо сказываться на его состоянии, лежащему Фламвиззну хотелось прикрыть глаза, расслабиться и уже не дёргаться, а просто ждать развязки всего.
     Квинтий, весёлый конферансье, уж лишившийся и своих шляп, и грима, и половины союзников, осматривал поле боя уже как-то без веселья. За минуту циркачи превратились из охотников-загонщиков в жертву. Те, кого они так же ловили на переходе через тракт, над кем так долго корпел их создатель, улучшая рунами слабые тела, гибли, а все нападающие были целы. Так не пойдёт. Лучше погибнет он, но остальные вернутся к Мастеру.
     Руны на его шкуре засияли ярче, а температура воздуха вокруг стала стремительно падать. Квинтий быстро покрывался изморозью, но несмотря на это шагал к ближайшим врагам — двум изначальным жертвам. Дойти он не успел. Что-то внутри его изрытого рубцами рун тела сверкнуло, и целый пони моментально обратился в ледяную статую имени самого себя, попутно исторгнув из себя ТАКУЮ волну пробирающего до костей холода, что торкнуло даже устойчивых к морозу льехо, а до сих пор полулежащего на подбитом бедре Шэда и вовсе приморозило к земле.
     И казалось бы, на этом история конферансье окончена... Но ледяная статуя пошевелилась, медленно замахиваясь копытом на шамана.

+1

27

Змеиный тракт и вблизи него расположенная деревня  наивных дурачков оставили у Солера впоследствии смешанные чувства. Эти чувства единорог частенько по ночам, глядя на хмурое и мрачное небо, пропускал через сито бережно выращенных родовых установок и собственных правил, коими Тенебрис не раз вопреки желанию пренебрегал, но ответа на волнующие вопросы так и не нашел. В какой именно момент в ту мерзкую прогулку, до краев наполненную кровью и запахом смерти, он переступил через данное еще днем обещание с особой охотой и наслаждением.
И смел наслаждаться уходящим блеском жизни в незнакомых глазах еще многое время подряд.

Кровавой бане, которую не на шутку распылившийся Солер уже представил в мельчайших подробностей и не один раз, не суждено было проявить себя во всей красоте разлетающихся по сторонам ошметков. Пока другие были заняты вставшим на пути рунным творением копыт неизвестного, скорее всего только пока, создателя, охотник без проблем поймал бомбу шамана магической аурой и с довольной ухмылкой подтащил голову акробатки еще ближе, словно та была его заслуженным трофеем. Сооружая плод больной фантазии, северянин краем глаза не забывал присматривать и за каким-то образом освободившейся из-под оков магического заклинания Марусей, продолжающей сражение с соперницей настойчиво, жестоко и не менее удачно, будучи окруженная кольцом пылающего огня.
Огня, мощь которого позволяла кусать все, что попадает в его зону поражения, несмотря на бурные потоки снежных осадков. Огня призванного в помощь или во вред очень сильным магом. Кому он принадлежит?
Солер уже закрепил бомбочку во рту головы, когда вспышка очередного заклинания, уловимая рогом, отозвалась легкой мигренью. Он повернулся в сторону Шэда и тут же, непроизвольно реагируя, выставил впереди ногу, защитив морду от хлынувшего мороза и колющих бороду льдинок.
Вот холера! Одного упустил из виду! Розовый понь, духи тебя забери, какого сена ты промолчал?
Знакомый еще с площади шляпник, оставленный без присмотра, зашел практически за спину, чем точно не заслуживал уважения и пощады. Лишенный своего аксессуара, раскрыв свою сущность, он лишился живой плоти,  в результате чего предстал перед двумя случайными проходимцами ледяным монстром лишь отдаленно напоминающим пони. И сейчас эта громадная туша была слишком близка к нанесению травмы розовому понику. Никто не смеет обижать розового поника!
Вопреки ожиданию нога и вовсе не пострадала, — качественные накопытники и рукава рубахи не позволили эффекту даже коснуться шерсти. Освободившись от корки льда, широко расставив ноги, призывая все внутренние резервы разом повиноваться, Солер наклонил голову, зажмурился и выстрелил из рога воздушным потоком в раз отбросившим Квинтия назад.
Никто не смеет трогать розового поника, особенно, если тот когда-то сохранил жизнь наемнику.
Удача была на их стороне. И этим нужно было пользоваться. Выпавшее преимущество позволило северянину поднять из снега топор и достать из крепления второй, а затем в два прыжка достигнув цели нанести рубящие удары сверху в своей силе ничуть не устающих ударам кузнеца. Топоры со скрипом пробили начальную оболочку ледяного тела и застряли. Дрожа от напряжения, корчась и ругаясь, единорог прижал статую к земле.
Я не удержу его долго! Взрывай эту дрянь!

Отредактировано Solaire Tenebris (24-02-2017 16:05:14)

0

28

Коса со с музыкальным гудением отскочила от ледяной стены, не причинив колдуньям никакого вреда, но Ранз и не рассчитывал, что грубый напор в лоб как-то поможет справиться с рунными рабами. И призванные кристаллы - порождение природной магии чернокнижника, появление которых никто не ждал, подобно кольям прошили изуродованные магическими символами тела.
КОбылы, словно и не заметив страшных ран на своих телах, прервали колдовство и переключились на новую угрозу . Тонкие эфирные нити, видимые разве что в магическом спектре, как живые, набросились на нарита, опутали его дымную плоть, подобно мерзкой липкой паутине. Мерзкое противное чувство чего-то липкого и тягучего, расползлось по всему телу. Нити эти, сковали дымную плоть, отчего дымное облако, в которое частично обратился нарит, стало похоже на ком черной ваты в веревочной авоське - не сдвинуться, не уползти.
С низким раздраженным рычанием Ранз рванулся в сторону, натянув не успевшие окрепнуть нити, и со слышимым ему одному эфирным звоном оборванного заклинания, вырвался из магической паутины. Раздражение и мерзкий комариный зуд мешали сосредоточиться. Позади вновь полыхнуло пламя, а следующий момент дохнуло смертным холодом, от которого даже у мертвого по дымной шкуре пробежала неприятная дрожь.
С этим надо кончать.
Заклинание, уже готовое сорваться с рога мертвеца так и осталось нереализованным. Ранз же, вновь ударил копытами, взывая к напитанной кровью тверди, и изумрудные иглы кристаллов, на которые насадились циркачки, начали стремительно расти, вверх и вширь, обрастая множеством ветвящихся отростков, рвущих шкуру и плоть, дробящих кости, деформировавших тела.
Внезапно в какофонию боя, в которой, несмотря на происходящее, словно отсутствовали эмоции багровой нитью вплелся страх. Перевитый острой свежей болью, кою может испытывать лишь существо ни разу не познавшее серьезных ран, он впился в мозг, подпитывая темные животные инстинкты, наполняя душу блаженной яростью зверя и... голодом.
Ранз отскочил от возможно еще живых магичек и резко обернулся к источнику столь желанной Тени эмоции. Но...
Флам?
Рыжий колдун, завалившись на бок, скорчился в снегу, источая волны боли и страха, на смену которым, подпитывающим нежить, приходила апатия.
Твою мать!
Ранз дымным облаком метнулся к упавшему товарищу и, полностью восстановив материальность, встал над ним, частично закрыв своим телом. Сейчас он отчетливо видел, как колдуна стремительно покидает магия, а вместе с ними и силы, так нужные сейчас для того, чтобы выжить.
- Прерывай контакт! - рявкнул нарит прямо в ухо своему товарищу. - Быстро! Развоплощай духа, вырубишься!

0

29

Флам устало лежал на снегу и старался шевелиться как можно меньше. Он все еще чувствовал, что происходит вокруг, и его это не особо радовало. Боль, которая, казалось, отвлекала от боя, на самом деле отрезвляла, давала времени еще раз задуматься над ужасом и бессмысленностью происходящего. Пони рубили друг друга, резали сталью, разрывали заклинаниями, пускали кровь себе подобных без веской на то причины. Дух, который внезапно явился по воле одному Зербо известно чьей, изжарил очередного циркача, оставив от него только угли. Единорог не хотел открывать глаз, так что визуальная картина происходящего происходила только в его голове, но от этого вряд ли было хоть каплю лучше. Постепенно боль начал дополнять и страх. Страх что придется снова встать и снова лишить жизни очередного пони, или же этот самый пони лишит жизни тебя... Страх. Боль. Усталость. Порыв эмоций сменялся желанием уснуть и переждать. Даже боль притупилась, видимо, путь был нелегок...
"Я лишь пару минут..."
Флам перестал корчиться от боли. Глаза его были закрыты уже не так, когда закрываешь их через силу, а скорее как у пони, который решил вздремнуть.
- Прерывай контакт! Быстро! Развоплощай духа, вырубишься!
Внезапный крик нарита на ухо быстро привел единорога в себя, который распахнул глаза и пытался было подскочить, опершись на копыто, но боль заставила снова упасть на снег. Флам простонал от боли, и решил пока не делать резких движений. Все было по-прежнему, ничего не кончилось. Дух завис в воздухе и издавал очередной дикий восклик, от которого пирокинетику становилось не по себе. Он почувствовал, что в этот момент силы покидали его быстрее, чем обычно.
"Вот как, значит? Ну давай поиграем по твоим правилам..."
Флам приподнялся на здоровом копыте и попытался "нащупать" канал, что связывал его и духа. К счастью для него это не составило труда и осталось лишь перетянуть одеяло на себя. Единорог волевым усилием попытался обратить магический поток в другую сторону, но ему удалось лишь значительно его замедлить. Дух, видимо, не хотел так просто расставаться с силами, которые он забирал из рыжего. Флам продолжал тянуть поток на себя, но упрямое существо не спешило вернуть украденное. Что ж, если не получается вернуть, то стоит не отдать еще большего... Пирокинетик ярко сверкнул рыжим свечением рога, разрывая связь с духом. Для единорога настало внезапное облегчение, дышать стало проще, а боль чувствовалась острее. Но лучше уж так, чем если бы дух полностью иссушил Флама.

0

30


     Маруся же продолжала колотить свою обидчицу. Шаман замечал, что когда над куклой слабеет власть рун, та начинает проявлять вполне себе "живые", понячьи черты, например, как в этот раз, желание отомстить. Акробатка с ледяным мечом успешно отбивалась, но в отличие от Маруси, её мышцы не были деревянными и со временем из-за нагрузок, не подходящих живому телу, выходили из строя. Сила рун ещё держала её на копытах, но осталось ей явно немного.
     Шаман же с несколько болезненной гримасой всё-таки поднялся на копыта, оставив в хватке льда немного розового меха. Он уже жалел, что подготовил до схватки всего два бабах-камушка, а остальные оставил в контейнере в кукле. Оставался только лежащий на земле, так и не поднятый Солером. Ну кто не успел, тот опоздал. Подхватив булыжник, он швырнул его в сторону Квинтия. Бывшего Квинтия. Короче, вот в эту вот штуку он его швырнул.
     Камень упал удачно — под бок монстра, но с другой стороны от удерживающего его Солера. Взрыв тряхнул ледяного жеребца, сплавив тому кусок крупа с несколькими рунами, но тот от этого лишь взъярился.
     — Маруся, сюда, дуболомина кривая! Красный ёж!
     Кодовое слово временно выключило ещё один слой ограничений куклы — и та, выдвинув из своего тела ВСЕ заложенные внутрь клинки, кроме тех, что заели от повреждений, напрыгнула на акробатку, не обращая внимания на ещё один полученный удар, которым та хотела отогнать куклу. Обнимашки с таким количеством стали оказались для рунной рабыни смертельны.

0


Вы здесь » Old Equestria » Окрестности мелких городов » Змеиный тракт